«Игра Эндера» — культовый научно-фантастический роман американского писателя Орсона Скотта Карда в котором детей обучают в космической школе для противостояния инопланетной угрозе. Впоследствии автор выпустил несколько продолжений, посвящённых судьбе Эндера Виггина. Из-за эффектов релятивистского замедления времени действие этих книг разворачивается в далёком будущем, спустя столетия и даже тысячелетия после событий оригинального романа.
В 1999 году Кард решил вернуться к истокам и запустил новый книжный цикл, события которого происходят параллельно с «Игрой Эндера» и непосредственно после её завершения. На этот раз главным героем стал Боб, друг и соратник Эндера, обладающий выдающимся интеллектом, но уступающий другим воспитанникам школы в физическом развитии. Первый роман цикла, «Тень Эндера», во многом пересказывает события «Игры Эндера», но глазами Боба. А вот вторая книга, «Тень гегемона», предлагает совершенно новую историю.
Когда Эндер Виггин после победы отправляется в космос, Боб возвращается на Землю, где человечество оказывается на пороге очередной масштабной войны. Избавившись от общего врага, земные государства вновь обращают оружие друг против друга. Технологии, созданные для борьбы с инопланетной угрозой, теперь могут быть использованы в войнах между людьми. Но главным оружием в противостоянии становятся те самые одарённые дети из космической школы. Взрослые политики и военные стремятся использовать их гениальные способности для достижения собственных целей.
Главным противником Боба становится Ахилл — один из антагонистов первой книги, не менее одарённый, но куда более жестокий и опасный. И именно в «Тени гегемона» обнаруживается любопытная деталь — один из персонажей, знакомый ещё по первым двум романам, оказывается беларусом. После возвращения из космоса он отправляется в Россию, а впоследствии оказывается на стороне Ахилла в его противостоянии с Бобом. В какой-то момент этот персонаж принимает участие в допросе похищенной Петры (романтический интерес Боба). Именно во время этой сцены читатель и узнаёт о его белорусском происхождении:
Моложе Петры, хороший парень, хотя Петра не очень близко его знала. Но была одна вещь, которая их объединяла, и очень серьезная: кроме Петры, из всего Эндерова джиша сломался только Влад, и его пришлось на день отстранить от боев. Все старались быть с ними помягче, но и Петра, и Влад знали: они слабаки. Они получили те же медали и благодарности, что и все прочие, и знали сами: их медали весят меньше, их благодарности — пустые слова, потому что они не смогли выдержать того, что выдержали другие. Конечно, Петра никогда с Владом об этом не говорила. Она только знала, что он знает то же самое, что знает она — он побывал в том же длинном темном туннеле. И вот он здесь.
— Привет, Петра!
— Привет, Влад. — Петра обрадовалась звуку собственного голоса. Он еще работал. И голосу Влада она тоже обрадовалась.
— Боюсь, я стал новым пыточным инструментом, который хотят на тебе испробовать.
Он сказал это с улыбкой — пытался сделать вид, будто это шутка. Поэтому Петра поняла, что здесь шуткой и не пахнет.
— Да? Вообще-то по евангельской традиции тебе полагается просто меня поцеловать, а пытать будут другие.
— На самом деле это не пытка. Это путь к выходу.
— Откуда?
— Из тюрьмы. Это не то, что ты думаешь, Петра. Гегемония разваливается, и будет война. Вопрос в том, чем она кончится — полным хаосом или тем, что одна страна будет править другими. И если так, то какая это должна быть страна?
— Сейчас попробую угадать… Парагвай?
— Близко. — Влад улыбнулся. — Я знаю, что мне это легче, чем тебе. Я из Беларуси, и мы в свое время страшно носились со своей независимостью, но в глубине души мы не возражаем, чтобы Россия стала страной, правящей миром. За пределами Беларуси мало кто разбирается, русские мы там или нет. Так что меня уговорить было не так уж трудно. Ты армянка, и твоя страна много лет страдала под гнетом России во времена коммунистов. Так-то оно так, Петра, но подумай сама: насколько ты армянка? И что для Армении будет по-настоящему благом? Это я все равно собирался тебе сказать — показать, насколько выиграет Армения от победы России. Кончай саботаж, помоги нам по-настоящему подготовиться к настоящей войне, и у Армении будет в новом порядке особое место. Это немало, Петра. Если ты не захочешь помогать — это ничего не изменит и не поможет ни тебе, ни Армении. Никто даже не узнает о твоем героизме.
— Звучит как угроза смерти.
— Звучит как угроза одиночества и забвения. Ты не родилась для забвения, Петра. Ты родилась блистать. Сейчас есть шанс снова стать героиней. Я знаю, ты искренне думаешь, что тебе все равно, но ты вспомни, признай — хорошо ведь было в джише Эндера?
— А теперь мы в джише этого-как-его-бишь. Уж он точно поделится с нами славой.
— А почему нет? Он все равно будет главным и не против, чтобы под его началом служили герои.
— Влад, он сделает так, что никто даже не узнает о том, что мы были, а когда мы перестанем быть ему нужны, он нас убьет. — Петра не собиралась говорить настолько откровенно, она знала, что все будет передано Ахиллу, а это гарантирует исполнение ее пророчества. Но вот — рычаг сработал. Она была так рада увидеть друга, пусть даже перешедшего на сторону врага, что не могла сдержать слов.
— Ну, Петра, что я могу тебе сказать? Я им говорил, ты крепкий орешек. Я тебе передал предложение — подумай. Спешки нет. У тебя хватит времени принять решение.
— Ты уходишь?
— Таковы правила. Ты отказываешься — я ухожу. Прости. — Он поднялся.
Чуть позже по сюжету, когда Петру спасают, а Влада допрашивают, он рассказывает мотивы своих поступков:
— Давайте сразу проясним одну вещь: я никогда не «примыкал» к Ахиллу. Насколько мне было известно, Ахилл говорил от имени России. И это России я согласился служить и об этом решении не сожалел и не сожалею. Я верю, что искусственное разделение народов Великой Славии служит только одной цели: не дать нам раскрыть весь наш потенциал. Разоблачение Ахилла вызвало хаос, но даже в этом хаосе я был бы рад любой возможности служить. То, чему я научился в Боевой школе, может определить будущее нашего народа. Если моя связь с Ахиллом закрыла мне дорогу к службе, так тому и быть, и все же стыд и позор, если все мы пострадаем от акта саботажа, исполненного каким-то психопатом. Ведь именно сейчас я нужнее всего. У матери-России нет более преданного сына.
Стоит отметить, что в первых книг Влад относился к положительным героям, всегда был на стороне Эндера. Хотя в сюжете он и появлялся нечасто. Вот еще несколько отрывков с его участием из ранних книг. Например, там мы находим такую цитату:
Влад и Самосвал, командовавшие у Драконов взводами «А» и «Е», принадлежали к племени самых жарких почитателей Эндера, а потому крутились вокруг них.
